Конец июня - начало июля, Карелия. Прошел от п. Кедрозеро на западном берегу до п-ва Хиж на восточном. С помощью резиновой лодки и собственных лап. Привожу описание точек маршрута, показавшихся мне интересными.

Лижма.

Прошел вскользь, по краю, где выступ полуострова распадается на 3 вытянутых в юго-восточном направлении коротких мыса. Высадился на первом от Кедрозера, пересек. По пути заметил парочку засыпанных камнями кругов неясного происхождения. Переправился на второй мыс.

На этом мыске в его более светлой и менее заросшей части обнаружено не менее 20-ти больших каменных куч. Местные рыбаки сказали, что кучи образовались в результате расчистки полей в давние времена. Для справки – чтобы собрать такое количество куч с территории этого мыска нужно было бы, чтобы он весь равномерно был засыпал камнями. Получаемая при этом полезная земля все равно будет котироваться как «неудобья». И на этих «вычищенных» полях то тут то там оставлены вполне примечательные, но не столь уж великие по размеру камни. В одной из куч в центре выложена ямка, и к востоку от нее еще две, поменьше. Выкладка произведена тщательно, со сформированными стенками. Нечто подобное мне пришлось наблюдать на Соловецких остотровах, причем тогда я не получил объяснений по принадлежности и назначению обнаруженного сооружения. От некоторых куч отходят 4 параллельных друг другу каменных выкладки. Размер камней не отличается от тех, что были «просто» оставлены на «полях». Валуны выложены в строго прямую линию в 1 или 2 ряда. Одна из линий пересекает весь мыс от берега до берега, еще одна – от серединки до берега, остальные – короче. Местные жители не смогли пояснить, что это такое, кем и зачем сделано.
При переходе к более лесистой «материковой» части имеется каменная насыпь, параллельная этим линиям и расположенная точно посередине перешейка. За ней ни куч, ни линейных выкладок больше нет. В свете этого гипотеза о том, что конкретно эти каменные кучи обязаны своим происхождением расчистке полей, выглядит несколько странной – получается, что расчисткой занимались только на самом окончании суши, и при этом собрали несопоставимое с площадью территории количество камней. Впрочем, каменные кучи сельскохозяйственного происхождения действительно широко распространены по всем северным островам и полуостровам Онежского озера. Линии же из больших валунов, аналогичные здешним, больше нигде мне не встречались.

Обследовал третий мыс, нашел пару полуразваленных куч. Зато на его восточном берегу, открытом в пролив, обнаружено нечто, заставляющее вспомнить о нынешних навигационных знаках. Хотя рукотворное происхождение композиции, конечно же, недоказуемо. Выглядит это как линия из трех камней, указывающая направление от довольно удобной для причала маломерных судов (лодочек в просторечьи) бухточки на ту часть среднего мыса, где находится скопление каменных куч. Линия состоит из стоящего на плоском камне на уровне почвы светлого камня, по форме отдаленно напоминающего наконечник стрелы, за которым (возможно, случайно) расположен заросший мохом валун, а на заднем плане (в глубине леса) находится еще один приметный камень, установленный (? стоящий ?) на каменной плите-подставке так, что при взгляде с воды, получая совмещение первого и третьего (наблюдаемого ровно над первым) камней, определяем нужное направление. Именно по такому принципу устроены современные створовые знаки. К сожалению, вся система никак не влезала в один кадр. А при разбивке на несколько теряет наглядность, остается лишь словесное описание.

П-ов Лиж.

Полуостров Лиж почти не населен, природа практически не тронута. Известен брошенной деревней Пегрема, где в полуразрушенном виде сохранилась старинная деревянная архитектура, в т.ч. деревянная часовня Варлаама Хутынского. Также, что более интересно, под Пегремой сохранились древние саамские сейды, и целое древнее языческое урочище – Поляна Идолов. Там долгие годы (и в настоящее время) работает археологическая экспедиция. Многие археологические объекты здесь поддаются датировке, что довольно редко для Карелии.
Она же вошла в историю вследствие катастрофического пегремского землетрясения, а результате которого погибли три поселения. Пегрема, как «богом проклятое место", была надолго оставлена людьми. Комплексными исследованиями обнаружен возможный эпицентр этого землетрясения—урочище Велемоны, расположенное на восточном берегу Уницкой губы Онежского озера, напротив деревни. И это землетрясение далеко не единственное в этом районе. В настоящее время составлена радиоуглеродная хронологическая шкала древних землетрясений: 19130; 13403, 6500; 4200; 2100; 1610; 490 лет назад.
Мой путь в Пегрему не вел, и через Уницкую губу я переправлялся севернее. Так что ничего из знаменитых памятников собственными глазами не наблюдал.

Колгостров.

При подходе вижу на скале высокую крепостную стену, сложенную из валунов, а за ней – колокольню церкви. Полностью деревянная, серая, еле проглядывает из-за деревьев и выглядит мрачно и заброшенно. Не упускаю случая осмотреть.
Церковь, конечно, не Кижи, но тоже старая, деревянная и полуразвалившаяся. Крыша прогнила, над дырами торчит маковка, ступени крыльца – трухлявые и не все. На стене табличка – часовня такая-то, 18 века, охраняется государством. Вряд ли государство об этом помнит! Захожу. Холл пустой, а в комнатке сбоку – прямо на стене, на досочке – стоят иконы. Тоже старые, закопченые, маленькие. Целый ряд. Свечка какая-то оплывшая и банка стеклянная с надписью «На реставрацию» и несколькими бумажками внутри. Развалится этот памятник явно быстрее, чем таким способом на реставрацию наберут. Винтовая лестница ведет на колокольню, поднимаюсь. Вместо колокола на железном пруте привешен какой-то сплющенный, тоже железный, стакан. Звякать я в это не пробовал.
Нетрудно представить, что часовня, окруженная выложенной из валунов стеной, некогда выглядела красиво и эффектно.

Западный берег острова представлен довольно высокими скалистыми обрывами, на которые, впрочем, можно подняться. За гребнем начинается то, что на востоке называют словцом «курумник» – рассыпанное по склону беспорядочное нагромождение валунов. Здесь валуны давно поросли мхом, черникой и деревьями, однако не стали менее коварными. Без надежной обуви пройтись поперек острова даже по тропе (тропа есть) весьма проблематично.

По дороге, недалеко от начала тропы, попалось еще одно странное сооружение в лесу: прямоугольный контур, ограниченный сложенной из камне, как и вокруг часовни, стеной. Высота порядка метра. Тропа прошла мимо входа. Внутри ничего нет – только лес. В сети нашел упоминания о имеющейся на острове постройке 17-го века. Возможно, речь шла об этом контуре.

Засележские острова.

Простое пребывание на северном (самом крупном) из островов является фактором, приводящим к измененным состояниям сознания. Там конкретно наводились глюки, и во сне и наяву. Стоило только прикрыть глаза – и перед ними появлялись яркие и четкие цветные картинки и фильмы. В основном, совершенно неинформативные: сюжеты имелись, но не представляли для меня никакой ценности. Хотя среди них нашлась парочка связанных между собой, которую постарался запомнить. В процессе наблюдения первого сюжета по ходу его действия провел опыт трансгрессии. Результат впечатлил легкостью получения, глубиной погружения и четкостью воспринимаемой картины. Все по высшему разряду и без хоть сколько-нибудь значимых усилий с моей стороны. Как полет во сне. Наблюдаемые в результате трансгрессии места не позволяют отнести их к какому-либо району нашей планеты, как по характеру освещенности, так и по растительности. Я их «координаты» не задавал – точка прибытия следовала только из сюжета «фильма». При этом стартовую точку вполне можно отнести к какому-нибудь горному уголку Земли.

Во время пребывания на острове постоянно клонило в сон и отмечались ничем не спровоцированные усталость и лень. Периоды беспорядочных разноцветных снов сменялись на периоды любования «картинками» наяву. Отсутствовало даже чувство любопытства – не возникало желания побродить по островку и посмотреть, что на нем есть. Но все же погулял, ничего не обнаружил. А вот аппетит тут, напротив, был отменный – влезало в несколько раз большее количество еды, по сравнению с предыдущими стоянками.

Послушал птичий хор на утренней заре. Не слишком мощный, не впечатлил. А потом вылезла какая-то птичка и просвистела.. это была мелодия, которую можно было записать нотами, ни разу не чик-чирик, короткая и привлекающая внимание. Как сигнал. Даже не просто сигнал – как позывные. А за ней, тем же самым голоском, отчетливо и по-русски: «Мы здесь, мы здесь!» Вот тут я подскочил. Вот так – это уж слишком. И – кто это еще «мы»? Однако, больше ничего не последовало. А утром я еще раз услышал этот сигнал. Но слова не повторились.

Кажется, именно здесь я и «заблудился» во времени, т.е. потерял счет дням, и долго не мог разобраться уже после возвращения – почему же мой счет и календарь никак не сходятся. Получалось – у меня оказался лишний день. 31 июня, наверно!

Дорога на Черкасы и дальше.

Некогда оживленное место, узел озерного судоходства. Останки пристани, подъездных путей (рельсовых!), развалины бункеров в глубине леса наводят на эту мысль. Ныне место посещаемо лишь местными жителями с целью рыбалки. Или не только рыбалки, потому что проезжая дорога, конечно, заканчивается на поляне, оборудованной для пикников, но дальше ведет тропа. И тропа эта идет мимо бункера, мимо небольшой кучки (!) камней к одному, приметному, хотя и не слишком большому камню, на который поставлен еще один, маленький. После западной Карелии, да и наших выборгских шхер, размеры конструкции не впечатляют (меньше метра высотой и порядка полутора диаметром), тем не менее, она представляет собой классический «камень с шапкой», рукотворный культовый объект. Возле этого камня не было обнаружено ни ленточек, ни монет, ни иных следов приношений, тем не менее тропа обвивала его вокруг и на этом заканчивалась. Причин для расхождений в трактовке целей ее протаптывания я не вижу.

В 8 км от Черкасс находится урочище «3 Ивана», известное своими минеральными источниками. Дорога туда ведет от деревни и отмечена указателем. Я туда не пошел.

П-ов Верхняя Шуньга.

Антураж места моей высадки на перешеек почти полностью совпадает с прошлогодней высадкой на о. Дивный – такой же скальник, такая же погода, такое же расстояние прямой видимости (когда он из-за острова показался), такой же сдвиг осознания. Практически мгновенное приведение в состояние спокойствия, довольства, защищенности (полной безопасности), умиротворения и непередаваемого ощущения нахождения «дома». Данное чувство возникло единственно на этом перешейке за весь этот поход. Это даже не «ностальджи», не память и тоска по недоступному, это – вот оно, доступно, здесь! Радость и свет. Ощущение живого мира вокруг: «За мной наблюдают невидимые глаза, мои намерения ясны следящим и вызывают немедленный и ясный ответ, я среди друзей, и слова не нужны!»
Резкий сдвиг в сторону «ветра» – легкость, беззаботность, радостность, жизненность. Некоторая безалаберность и несерьезность в том числе. «Дивность». Незаметный уход всей прошлой усталости, переполнение задорной силой. Явная дружественность окружения, примечаемая не только на «ментальном» уровне, но и вполне на физическом – как и на Дивном под ногами сами собой возникали тропинки и вели в нужную сторону самым удобным путем. Уходить из таких мест не хочется, и при прощании неизменно и естественно говорится «спасибо!». Вот так должна выглядеть земля, на которой еще живут фаэри. Живые и сильные.

П-ов Клин-нос.

На одном из поворотов дороги привлек внимание выход скалы с нарисованной на нем стрелой, большой и отчетливой. Она указывала на плоскую скальную плиту, на которой стоял вертикальный камень, окруженный зарослями ярко-желтых цветов. (Вот эти цветочки здесь все «светящие» объекты сопровождают.) Картина завораживающая, но не фотографировал, фотоаппарат был убран в рюкзак.
Возле оконечности полуострова нашел целый оборонный комплекс – окопы, блиндажи, артпозиции. Шурфы черных археологов. Изрыт весь берег. Следы какой из войн – непонятно, может быть, и финской, я не знаю, была ли она здесь.
Утром 03.07 проснулся с четким ощущением присутствия одного хорошего знакомого. Не рядом, а где-то там, за спиной. И Балтики. Когда вернулся в Питер, спросил – он действительно был на берегу Финского залива.

Полуостров Хиж. Гора.

На середине перехода попал в шквал и убедился в прекрасных мореходный качествах маленькой резиновой лодки – она легко взбирается на короткую озерную волну и великолепно подчиняется управлению. Это при байдарочном способе гребли и правильной центровке груза. При родном – вряд ли. Много наезженных дорог, противопожарных рвов, избушки охотников. Место явно часто посещаемое.

Гора из тех, которые называются так только в Карелии. Холм, и даже не переросток. Лес чистый, бурелома не много. Пока я там находился, никакой грозы не было, но грозы там действительно очень часты, и молнии действительно эту горку за что-то любят. Обугленных и сожженных останков деревьев – не счесть. Рядами, колоннами и россыпью. Они просто везде. Но компас никаких сюрпризов не преподносил – явного наличия железа не замечено.

Очень много белого мха, который, вообще-то, редкий. Вот на Воттовааре он тоже был. Никаких стуков по дереву не слышал. На вершине горы - а сама вершина небольшая по площади (высшая точка) – воронка. Круглая, лесом поросшая, происхождение неизвестно, диаметр.. ну, метров 10-15, не больше. (Было высказано предположение, что, может, это землянка или наблюдательный пункт с какой-то из войн. Не знаю, не уверен.) Посидел, посмотрел. Место имеет свой отдельный фон, и фон этот не фаэрюшный. Ближе всего – йотуны, Йотунхейм (по Скандинавским раскладам). Мир великанов. Неорганических. Вот это и было здесь – чуждая древняя мудрость, замедленная, иная. Нам не нужная. Иной ритм, иной взгляд, иной способ мышления. Да, йотуны – это «нижний» мир. Но не тот, где демоны, рога и копыта или покойнички. И – место законсервировано. Либо просто спит, глубоко и долго. Если Хийси и есть еще где-то тут, то – крепко спящий. И – полюбому – он из неорганов. Никаких переходов там сейчас нет, да ТУДА он и не нужен.
Четко ощущается граница между территорией «горы» – фон неорганов – и – просто лесом. Проходишь и понимаешь – все, здесь ее больше нет. А вот когда я уже был в поселке и объедал местную лавку, со стороны горы пришла гроза. Т.е., да, они тут на самом деле по расписанию – было около 15h.

По информации этнографов, на полуострове имеется некий сакральный камень, но я его не искал.

Межвежьегорск.

Побеседовал с местной травницей. Бабушка, уроженка одной из глухих деревень, охотно говорила о лечебных травах, как, когда и что собирать, как использовать, делилась историями из своей жизни, но на вопросе о почитании современными карелами камней и о связанных с этим преданиях мгновенно замкнулась и прикинулась «незнайкой». Дескать, никаких таких особых камней она не видела, ничего про них не слышала, вроде, были такие в древние времена, а сейчас о них никто не знает и не помнит. А то, что странные камешки все же встречаются, так это их приезжие дачники понаставили, развлекаются они так. Отрицание было слишком настойчивым, чтобы не понять его ровно наоборот. Жив, жив до сих пор на этой земле древний культ Камня, но является тайной, какой и положено быть действительно Сакральному знанию.

*Легенды.

Некогда жили на Карельской земле великаны-хийси. Потом пришли люди и стали их теснить. Великаны уходили на выступающие в море (озеро) изогнутые полуострова, мысы и некоторое время еще жили там. А потом исчезли. В памяти людей они остались как хранители лесов, озер и хозяева подземного мира. Видимо, за это их стали отождествлять с темными силами.
Удивила и привлекла внимание перекличка этой истории с одной из уральских легенд. Там Повелитель Подземного Царства удалился в пещеру и увел своих ДИВОВ в воду. Тут же вспоминаются о. Дивный (Ладога), названный так, «потому что на нем ДИВЫ живут», и о-ва Дивьи луды (Онега). Впрочем, Урал – колыбель финно-угорских народов, предков карел. Возможно, эти предки и оставили нам такую топонимику, называя одинаковые явления (существа) одними и теми же словами.

Иллюстрации к вышеизложенному.

Esgal. 2007